Загрузка

Ненужная память (не про политику)

Это не про политику, не про культуру и образование, не про экономику и медицину – это про ненужную память.

Старый дом
Просто старый дом, в котором когда-то жила большая семья. Здесь росли дети и половицы помнят стук их босых пяток, а стены все еще хранят их голоса – звонкий смех и тихий шепот. Кухня помнит хлопоты хозяйки, хранит запах свежей выпечки, аромат щей, сдобренных зеленью и свежей сметаной. Где-то на чердаке поскрипывает рассохшаяся детская кроватка; в сенях, на деревянных полках, покрытых кусками пожелтевших от времени обоев, лежат, покрытые толстым слоем пыли, домотканые половики и вязанные коврики, толстые нити которых истерты до дыр и заботливо залатаны чьими-то работящими руками. Рядом с домом, в разваливающейся пристройке, хранятся кем-то прибранные садовые инструменты, деревянные ручки которых превращаются в труху, стоит к ним прикоснуться, а металлические части полностью покрыты ржавчиной. На жестяной лейке северный ветер играет что-то резкое и вместе с тем заунывное, задувая то в рожок, то в дыры ее прогнившего дна.

В старом доме никто не живет вот уже пять лет.

Сначала из дома ушел хозяин, потом стали разъезжаться выросшие дети, а постаревшая хозяйка, в руках которой уже не оставалось силы на то, чтобы принести дров, стала оставлять дом на долгие-долгие зимы. И, однажды, уехав по осени, больше не вернулась.

Годы спустя в дом приехали люди, у которых был хозяйкин ключ. Они не зажигали огня в печи, не мыли пыльных, в подтеках дождя оконных стекол, не залатали промерзший за зимы угол и не выровняли просевшие половицы. Люди забрали из дома часть мебели, той, что дарили когда-то хозяйке ее подросшие дети. Остальные вещи распихали по старым сундукам, не закрывающимся ящикам самодельного комода — ровесника дома… И дом сдался, он стал умирать, раз никому не нужен. Он не ждал, что сможет дать кров и согреть кого-нибудь, кто будет заботиться о его окнах, половицах, стенах и проседающих балках кровли.

Но дом ошибался, люди снова поселись в нем. Они приехали в конце лета и совсем немногое успели починить и убрать до наступления долгой и снежной зимы. Но дом все равно был им благодарен и терпеливо ждал весны, когда им смогут заняться уже основательно. А пока он старался не скрипеть рассохшимися половицами, не сыпать из щелястого потолка утеплитель в тарелки и кровати и как мог поджимал щели оконных рам, чтобы ледяной ветер не выдувал живое тепло.

Люди, поселившиеся в доме, сгребли вещи старой хозяйки и вынесли в кривой сарайчик с просевшей крышей. У них не было времени разбираться, но по весне, когда сошел снег, им пришлось заняться этим хламом. Люди сначала думали — просто вывезти все это на свалку, но «колупнув» вещи…

Необходимость разбирать старый хлам злила. Как злило отношение бывших хозяев дома, что выставили его на продажу, даже не удосужившись вывезти мусор – реальный мусор. Завалы рваных детских колготок, отломанные руки и головы кукол, сломанные детские качели, пустые бутылки и горы полиэтиленовых пакетов, хранящихся в полиэтиленовых пакетах. Мешки с проношенными и изъеденными молью валенками, рваные плюшевые кацавейки, головные платки в пятнах, драные скатерти, гнутые ложки, сломанные ножи и вилки и еще кучи подобного «добра» по осени успели вытащить на веранду и частью распихать по едва стоящим сарайкам. Но это и все. А сейчас, по весне, все это надо «утаптывать» в мешки и возить на помойку – больше ни на что это «добро» не годится. Есть время или нет его – не важно, но разбирать все это надо и злость все больше одолевает…

Здесь еще какие-то чемоданы из породы «советских», прямоугольные с замками-застежками и оббитыми металлом уголками – тяжелые. Ну что можно хранить в таком – взываю, поскольку сил едва хватает приподнять этот «клад». Замки приходится сбивать – проржавели и открыть их просто невозможно. Откидываю крышку и… замираю. Потом вытаскиваю второй, открываю.

В чемоданах и правда клад, чужой. В них чья-то память, надежды, гордость, теплые воспоминания. Здесь, в уголочке, завернутые в яркую тряпицу, и заботливо укутанные в мягкую шаль – чтобы не разбились ненароком – даже мечты остались. Вот не знаю, исполнились ли они, или так мечтами и остались.

Из заполненного нутра чемодана на меня смотрит некогда яркая, а теперь выцветшая от времени, самодельная открытка с кривой надписью, сделанной красным карандашом (и стержень карандаша, похоже, тщательно слюнили) – «Маме на восьмое марта». Тут же, в стопочке, перевязанные тонкой тесьмой, хранились благодарности, грамоты и дипломы. Благодарили родителей и детский сад, и школа. Грамоты и дипломы – дети, девочки, получали за успехи в учебе, занятое первое место и участие во всесоюзных соревнованиях. Жестяная коробка из-под леденцов заполнена значками, тут и ГТО, и октябрятские, и пионерские, и ударник коммунистического труда, и комсомольский есть, и даже несколько значков с гербами городов. Пионерский галстук завернут в газетный лист и придавлен солдатским ремнем с тусклой бляхой и продетой в дырку кокардой, опасная бритва, лезвие которой сверкает на солнышке и снежный шар с тройкой, уместившиеся поверх ремня.

В этом чемодане собрано то, чем некогда люди гордились, что грело их душу, их добрые и светлые воспоминания. Этакий сантиментальный чемодан, который никому и никогда больше не будет нужен, а он сам, вместе с тем, что в нем, отправится на помойку… Ах да, значки – их, наверное, можно продать, нужно позвонить бывшим хозяевам.

Во втором чемодане, набитом пожелтевшими от времени, вытершимися до рядна вышитыми полотенцами, плюшевыми скатертями, траченными молью настолько, что осыпаются кисти и с золотых пагод облетают тонкие нити, льняные, некогда бывшие белыми, с тонкими кружевными вставками салфетки, мережки, накидки, простыни… на самом дне, завернутые в персикового цвета атлас, три свертка с детскими волосами – Лена, 9 мес., Света, год и два, Таня, 11 мес. И здесь же два больших фотопортрета в тяжелых самодельных деревянных рамах, под стеклом – мужчина и женщина. Похоже, эти портреты перефотографировали с небольших фото, потому что изображение нечеткое и через не очень аккуратно замазанный фон проступают темные полосы.

Я не знаю, как поступить с добром, хранившимся в чемоданах, поэтому закрываю крышки и сдвигаю их в сторону, чтобы не мешались.

Сегодня я больше не стану разгребать эти завалы, скоро псы запросятся на прогулку и нужно работать. У меня еще недосоставлена важная справка, надо приготовить ужин, сегодня надо еще много чего сделать, потому что завтра нужно в город…

Но я уже ничего не буду делать сегодня, я просто достану все свои памятные схроны, с такими же детскими открытками, грамотами, значками, загружу все это в один большой мусорный мешок и вынесу на помойку. Я не хочу, чтобы после меня чужой человек перебирал то, что было некогда мне дорого, смотрел на разные вещицы и думал: ну зачем она хранила все это, ведь это уже никому никогда ни о чем не расскажет.

Апрель 2021 г.
Васия: Наша жизнь - калейдоскоп
Васия: Наша жизнь - калейдоскоп Я за Путина, уважаю Сталина, помню СССР.
+22

Поделиться:

Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.

Комментарии

Артур Ч
01 мая 2021, 07:02
#
0
Душевно. Спасибо.
ОЛЕГ
30 апреля 2021, 18:10
#
+1
Спасибо! Заставляет не только задуматься, но и переосмыслить многое.
Старик Хоттабыч
30 апреля 2021, 09:32
#
+8
Перед уходом лучше конечно все сжечь, оставить только то, что имеет семейную или общественную ценность, личное должно уходить с нами. Нужно больше стремиться оставить свой след в сердцах людей добрыми делами, а личное беречь от посторонних глаз и в процессе времени проводить ревизию личных вещей. Я вот, например, по своей природе хранитель всяких мелочей и памятных вещей, да еще во время службы в армии на восьмой месяц срочной службы стал каптерщиком, вначале заведовал уборочным инвентарем, ремонтировал, делал новый, а в течение следующих 4 месяцев сменил старшину роты контрактника, вначале маленькую каптерку мирно отжал, потом большую каптерку, где хранилось все вещевое имущество роты мне передало в управление руководство подразделения и в течении второго года срочной службы временно исполнял обязанности старшины роты, следил за всем имуществом, все что не так лежало, все тащил в отду из трех каптерок, в бывшей кинобудке у меня находились вещи и имущество которое следовало бы уже выкинуть, но рука не поднималась, пока от руководства не получал приказ выкинуть все ненужное в угрожающей форме с элементами матерных выражений😁. Нет нет, да и сам проводил ревизии, совсем ненужное выкидывал, групировал оставшееся, смотрел что может пригодиться в деле в ближайшее время. У родителей до сих пор на стенах весят грамоты и благодарственные письма с армии и работы, в прошлом году нашел у родителей свои дневники за 1-3 и 5-9 классы. Есть у меня одна задумка, на нее меня натолкнул пример Алексея Петровича Ермолова, того самого, который покорял Кавказ. Мало кому известно, что Алексей Петрович был переплетчиком, имел свою переплетную мастерскую, значительной части книг своей библиотеки своими рукам изготовил переплеты, а в конце своей жизни, когда уже плохо видел и чуствовал что года его сочтены, свою богатую личную библиотеку в количестве 10 тысяч экземпляров с роскошными кожаными и полукожаными переплетами передал в Московский университет, где они и сегодня хранятся и где их изучают и о книжных переплетах Ермолова выпускают исследования. В прошлом году я приобрел книгу главного библиографа Научной библиотеки при МГУ Анны Марковой «Книжные переплеты генерала Ермолова» которая вышла ограниченым тиражем 500 экземпляров, а в апреле сговорились с Анной Игоревной и сейчас один экземпляр книги с дарственной надписью в мой адрес находится в моей небольшой личной библиотеке, а второй экземпляр с дарственной в адрес ДГПБ, который Анна Игоревна подарила Донской публичной библиотеке, в ближайшие дни будет доставлен в библиотеку. Не удержался и от себя сделал двум отделам библиотеки 20 чехлов на магнитную(банковскую) карту из хорошей кожи итальянского производства. Я думаю в старости будет целесообразно выпустить книгу, созданную на хранящихся записях, памятных вещах. Ведь за иным благодарственным письмом или грамотой стоит история, которая может кануть в Лету, если о ней никто из участников событий не расскажет и не запечатлит для потомков. Да и жить и делать людям добро нужно так, чтобы твоя жизнь и память была важна не только родственникам, но и всем людям и организациям людей, с которыми ты взаимодействуешь. И библиотеку свою я собираю не только для себя, но и для будущих поколений, осознание это присутствует, желание есть эту задумку осуществить, значит все получится.
ТАТЬЯНА К.
30 апреля 2021, 09:17
#
+4
Все это история отдельно взятой семьи, это все дети должны хранить, беречь и помнить, и рассказывать своим детям. Из этого складывается история страны, а мы что, все на помойку? Жаль, Васия!
Лилия Баранова
30 апреля 2021, 00:20
#
+8
Спасибо Васия! Тепло написано, только
в конце прямо защемило в душе.
Рина
29 апреля 2021, 23:51
#
+12
Спасибо Васия, всё верно, я тоже потихоньку убираю дорогие мне поделки детей и внуков, а также старые фото друзей, которых уже нет, детям, а тем паче внукам это всё будет неинтересно, да и ценности никакой не имеет.А для меня это жизнь, которая ппонемногу катиться к закату, воспоминания молодости, но это моя жизнь, а потомкам это будет не интересно.Хотя фото всех родственников с надписью о родстве оставляю, чтобы помнили кем были их деды, прадеды и пра Пра деды, чтобы не стали «Иванами не помнящими» родства, по мере сил и знаний разговариваю с внуми рассказываю истории и семейные предания, надеюсь запомнят
Эпоха Перемен
30 апреля 2021, 12:18
+5
Рина, вы меня натолкнули на очень хорошую идею. Генеалогическое древо моей семьи составлено. Чтобы не оставался архив из фотографий, надо это оформить в виде дерева. Использовать старые фото. Остальное ближе к уходу, если получится, сжечь. Папины армейские фотографии 50 годов, незнакомые лица. Чтобы ветер не носил по помойке память моих предков и мою.